т. д. «Deutsche Theologia» по своему духу напоминает сочинения Масона и Арндта; например, там есть следующие фразы и выражения: «Вхождение в свое собственное сердце и в нем пребывание, изучение и познание самого себя и испытание себя, чего еще недостает — гораздо лучше, нежели взирание на других людей и на их примеры». Или: «К просвещению ведут три пути: очищение, просвещение, соединение». Или: «Понеже жизнь Христова есть всего горше для натуры и собственные любви, потому натура и воспринять оную не хочет, а живет злочестиво, ложно, беспечно, понеже сие для нее всего приятнее и веселее» и т. д. Таковы главнейшие мысли этого неизданного перевода.
Тургенев не только сам переводил, но также проверял и исправлял переводы, сделанные другими, молодыми сотрудниками Переводческой семинарии, в числе которых были Ал. Андр. Петров, Д.И. Дмитриевский, отчасти Карамзин и др. Редакторские обязанности Тургенев разделял со своим другом, Ал. М. Кутузовым, и из писем последнего к нему[16] видно, что переводы эти и их редактирование иногда приводили двух друзей к страстным спорам, за которыми следовали небольшие размолвки.
Присматриваясь ближе к переводам Тургенева, мы можем заметить, что литературная деятельность его носила чисто масонский, мистически-религиозный характер. Будучи одною из христианских сект, масонство стремилось к чистому, неискаженному христианству первых веков нашей эры, — христианству, стоявшему выше национальных и сословных предрассудков. Масонство отрицало церковную иерархию и обрядовую сторону религии; оно призывало к широкой и неустанной благотворительности. Но относительно Тургенева мы с уверенностью можем сказать, что он всегда оставался истинно православным человеком, любил духовенство и дружил с ним, так что масонство не внушало ему реформаторских идей или отчуждения от церкви, и в масонстве скорее всего его привлекали тайна, искание истины и проповедь о совершенствовании самого себя. Тем не менее, он был деятельный масон. Его масонское имя было: «eques ab aurora boreale», и он был членом директории, управлявшей 8-й (русской) провинцией. В этой директории членами были также: Чулков, Шнейдер, Ключарев и Крупенников. Тургенев вместе со своим братом Петром Петр. Тургеневым деятельно насаждал масонство и у себя на родине, в Симбирской губернии, что подтверждается многими фактами (см.: Бартенев. XVIII век, т. II, стр. 369–370).
В Орден Розенкрейцеров Тургенев был принят в четвертую степень и, по-видимому, имел большое влияние на братьев. Есть основания предполагать, что он часто говорил речи на масонских собраниях. По крайней мере в неизданных бумагах Ивана Петровича сохранилось несколько черновых набросков проповедей, несомненно, сочиненных им и произнесенных на масонских собраниях (одна от 1785 и одна от 1789 гг., а на некоторых даты не обозначены). Речи Тургенева похожи на обыкновенные проповеди: с выдержками из Священного Писания, с молитвенными обращениями к Спасителю и т. д. Они хорошо отображают его мировоззрение, а также дают представление о его характере, темпераменте и склонностях. В начале одной речи Тургенев говорит, что он «должен представить развитие свое в святом Ордене и показать», какие он приобрел познания, «до Натуры ли то, до сердца ли человеческого или до теософии касающиеся». Некоторые речи носят характер исповеди перед братьями, и мы можем видеть, что читал и что думал Тургенев. Братьям-масонам, членам Ордена, были рекомендованы некоторые книги для прочтения; и вот Тургенев делится с ними своими впечатлениями по поводу прочитанных книг. Среди его масонских бумаг нашелся также список книг, вероятно, рекомендованных Орденом; из них девять книг о животном магнетизме, много сочинений о масонстве и несколько книг разного содержания, например: 1) Зенд-Авеста; 2) Книга Сивилла; 3) Magia Adamica; 4) Die Geheime Naturlehre и т. д. Иван Петрович, как и другие члены, упражнялся в познании самого себя, творения и Творца — по правилам той науки, о которой говорит Соломон в «Книге Премудрости», — науки, «открывающей начала всех вещей, без познания коих никогда натура вещей истинно известна быть не может»[17]. Одна проповедь Тургенева дает особенно ясное понятие как о нем самом, его наклонностях и интересах, так и об Ордене Розенкрейцеров. Проповедник говорит о таинстве, которое хранится в Ордене и дошло до него от самых древних веков. Таинство, или тайна эта известна только главным начальниках Ордена, и она весьма ценна, потому что от нее зависит, «может быть, судьба человечества». «Из степени Шотландской видно, что таинство сие есть таинство натуры». Таинству этому был научен Адам по изгнании из Рая; его научил ангел, «и он узнал таинство сие в естественном деле искусства, в деле, подобном творению мира. Какого искусства? — Очищать все тела от прилипшей к ним клятвы и соблюдать наши человеческие тела от всех болезней, даже до естественного их разрушения»[18]. Цель масона, по мнению Тургенева, и состоит в познании этого таинства. Розенкрейцер имеет право надеяться, что Орден, «принявший и сохраняющий великое таинство таинств», даст каждому своему сочлену «в надлежащее время предохранительное средство от скудости и болезней» и «от несносной бедности».
Граф Калиостро(из издания, излаг. процесс в Риме в 1790 г. Рим, 1791).
Мы убеждены, что розенкрейцеры стремились открыть тайну — средство исцелять болезни, то есть искали жизненный эликсир, а также средство, избавляющее от «скудости», бедности, иными словами, они искали чуть ли не философский камень, создающий золото. Так розенкрейцеры незаметно увлеклись алхимией. Что Тургенев увлекался алхимическими тайнами, доказывается тем списком книг, о котором было упомянуто выше, и его черновыми рукописями. Одна из них, носящая заглавие «Нужное показание», посвящена каким-то странным размышлениям о числах. Числа являлись предметом обсуждения также в его переписке с Кутузовым, из одного из писем которого можно сделать вывод, что числа иногда заменяли у них какие-то термины. Например, советуя Тургеневу во всем держаться середины, Кутузов пишет: «Кто преступит 9, тот ниспадет глубочее, нежели где был он прежде» (август 1788 г.). Впоследствии, в показаниях на допросе, Тургенев говорил о масонстве так: «Учение сие состоит в снискании великого таинства, или magisterium, кое только тот получит, кто удостоится через исправление нравственного характера сделаться столь совершенным, сколь человеку возможно быть. А посему и тайны Ордена сей один только в существе ее знать может». Этой-то тайны Иван Петрович, по-видимому, и доискивался в упомянутых книгах и в масонских работах.
По тем же (пока не обнародованным) масонским бумагам Тургенева можно составить довольно ясное понятие как о его характере, так и о темпераменте. Под влиянием книги Масона «О познании самого себя» он пытался вести заметки, в которых, беседуя сам с собой, он как бы исповедуется и кается в содеянных грехах. В одной из исповедей, написанной никак не
